Умер Андрей Битов,один из крупных русских писателей второй половины xx века.

[Մարիամ Սարգսյան.]

Андрей Битов (1937 — 2018) — один из наиболее интересных отечественных прозаиков. Он стоял у истоков русского постмодернизма и написал первый «филологический роман» — знаменитый «Пушкинский дом».
Битов принадлежит к поколению шестидесятников. Вампилов, Ахмадулина, Маканин, Распутин — все они родились с ним в тот самый «роковой» год...

15 цитат из произведений писателя:


Как же люди все-таки навсегда привержены к тому времени, когда их любили, а главное, когда они любили! «Пушкинский дом»

Долг, честь, достоинство, как и девственность, употребляются лишь один раз в жизни, когда теряются. «Пушкинский дом»

Нет слаще банальности, чем та, что тебе принадлежит, нет более великого человека, чем тот, что предложит нам поверить в то, во что мы уже не верим, но, оказывается, так хотим... «Пушкинский дом»

Если вещь не написана вовремя, она начинает сбываться. «Оглашенные»

Поразительное бездушие порождает в человеке правота. «Улетающий Монахов»

Пирамида — это кто в какой последовательности друг друга ест. Не увидеть такое сооружение можно, разве что взобравшись на самую вершину его... «Оглашенные»

Что с самого начала было ничьим, общим — то и пропадет первым. «Пушкинский дом»

Тупость бывает взаимной. В природе это явление называется резонансом. «Преподаватель симметрии»

Насилие исключает познание. «Оглашенные»

Не писать можно все что угодно. Писать можно лишь то, что получается. «Преподаватель симметрии»

После каждого приличного писателя должно остаться что-нибудь достойное посмертной публикации«. «Преподаватель симметрии»

Невежество — это отнюдь не недостаточные знания, а недостаточное отношение к знанию. «Битва»

Люди исподволь всегда боятся крушения веры и в естестве своем никогда не идут на это крушение. «Улетающий Монахов»

Сказать новое можно, лишь снова и снова начиная сначала: научиться этому нельзя, необходимо разучиться. «Новые сведения о человеке»

Правильные герои умирают на последней странице, ибо, изнеженные в книжном пространстве, они просто не выдержат выхода за ограду обложки: там им некому будет подать и поднести, там их решительное социальное падение из главных во второстепенные на уровень живой жизни совершенно не устроит. Так что смертельный исход на страницах для них даже, в каком-то смысле, гуманен. «Улетающий Монахов»

[Nelli Antonyan]

А. Битов считается родоначальником отечественного постмодернизма, а «Пушкинский дом» - первым постмодернистским романом в СССР.
Своеобразен подход Битова к «написанию» крупных произведений. Его книги постепенно составляются из рассказов различных лет и постоянно дополняются. Ни об одном крупном произведении Битова нельзя сказать, что оно «закончено» и последующие издания часто отличаются от предыдущих.
А. Битов обладает замечательным чувством юмора и талантом оратора. Некоторые фразы только из одного его выступления:
- … писатель одинок и читатель одинок. Но кто-то, читая книгу, перестает быть одиноким на это время.
- По-моему, он и в рулетку-то проигрывал, чтобы написать роман. (о Достоевском)
- Я чувствую себя человеком, который не умеет писать… Я в полной панике, как это вообще возможно.
- Я уверен, что мои книги меня переживут. Лет на пятьдесят.

В своей книге «Соло на ундервуде» С. Довлатов описывает эпизод драки Битова с Вознесенским. На товарищеском суде Битов (со слов Довлатова) сказал: «Дело было так. Захожу в "Континенталь". Стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте, - воскликнул Битов, - мог ли я не дать ему по физиономии?!». Оба «участника» инцидента впоследствии опровергли факт драки.

А. Битов - единственный писатель, дважды удостоенный Государственной премии РФ за художественные произведения.

[Մարիամ Սարգսյան.]

До начала перестройки Андрей Битов опубликовал около десяти книг и сборников рассказов. В 1965 году был принят в Союз писателей. "Пушкинский дом" Андрея Битова был опубликован впервые в США. Являясь одним из ярчайших представителей шестидесятников, писатель в своих произведениях поднимал наиболее актуальные вопросы своего времени. Его герои часто были диссидентами или людьми, стремящимися к инакомыслию. Вышеупомянутый роман имеет немалое значение в биографии Андрея Битова. После того как это произведение было опубликовано за границей, печатать другие книги автора в Советском Союзе запретили. Запрет этот действовал вплоть до 1986 года. С перестройкой в его жизни многое изменилось. Он наконец стал выездным.

1993518.jpg

[Մարիամ Սարգսյան.]

«Уроки Армении«, опубликованные в 1969 году в «Дружбе народов», вышедшие впоследствии многими изданиями на разных языках, стали «культовой», как теперь говорят, книгой для многих народов. Для армян прежде всего потому, что факт геноцида был предан. Более сорока лет назад Андрей Битов написал свое культовое произведение — «Уроки Армении». Он первый из русских писателей Советского Союза не побоялся произнести слово геноцид и осудить его. И ему вняли. Битов – почетный гражданин Армении и почетный доктор ЕГУ.

[Մարիամ Սարգսյան.]

Армянский музей предлагает прочитать вам главу книги "Уроки Армении" Андрея Гергиевича Битова "Букварь".

Ереван – моя азбука, мой букварь, мой каменный словарик-разговорник. Слева – по-армянски, справа – по-русски. Только слова в беспорядке. Рядом с А – автоматом – Ш – шашлычная. А Б – базар – совсем на другой улице, через несколько страниц.

Но я нахожу своего друга, и у меня появляется учитель. Ему попадается малоспособный ученик, с памятью восторженной и дырявой. Но у учителя появляются помощники. Я попадаю в сладкий плен – у друга есть мать жены, жена брата, друг брата и брат друга. Я познаю всю прочность армянских родственных связей и опутан этой цепью, и каждый мой новый час прибавляет новый виток. И мне уже не бывать одному никогда…

– Андрей, «сурч» – это что такое?

Я еще ни разу не угадал и теперь молчу, улыбаюсь смущенно.

– Андрей, «сурч» – это хорошо или плохо?

И все ласково смеются над моим замешательством.

– Андрей, хочешь сурч?

– Хочу.

– Молодец. Пятерка.

И мне несут кофе. И так хорошо у нас не варят кофе...

[Մարիամ Սարգսյան.]

Только на родном языке можно петь, писать стихи, признаваться в любви… На чужом языке, даже при отличном его знании, можно лишь преподавать язык, разговаривать о политике и заказывать котлету. Один язык у человека – два языка не покажешь.

Чуть ли не так, что чем тоньше и талантливей поэтическое и живое знание родного языка, тем безнадежней знание чужого, и разрыв невосполним. Как остроумен мой друг, по-русски мрачный, почти унылый человек… Каждая его фраза по-армянски встречается таким радостным, неподвластным смехом… «Ах, как жаль, что ты не понимаешь его армянский!» Как жаль… Вот еще и кроме армянского существует его армянский! Но ведь и кроме их русского существует в нашем русском и мой русский…(Андрей Битов)

[Անժելա Ալավերդյան]

Да простит мне Армения, небу ее идет самолет! Я вышел на поле — горячий и чистый ветер ударил в лицо. Он был очень кстати после вчерашнего. Я оглянулся и счастливо посмотрел вверх — там увидел я самого себя несколько мгновений назад, — там, разворачиваясь, садился самолет, а небо было самого аэрофлотовского цвета, как тужурка у стюардессы, а самолетик — как крылышки в ее петличке… Я шел к зданию вокзала: ЕРЕВАН. ԵՐԵՎԱՆ Ага, значит, вот эта штука — Е, вот эта Р, а эта опять Е… Так и запечатлелся во мне первый кадр: ветер и выгоревшая трава, которая не то чтобы стелилась по ветру (она была слишком короткой для этого), но была навсегда им причесана. Ветер подталкивал меня к Еревану. Это, значит, В, а это вот А, а это уже Н. Красиво....

[Անժելա Ալավերդյան]

Потом я ждал свой чемодан, привычно размышляя о том, стоит ли так быстро летать, чтобы столько же ждать свой багаж. Будто он еще летит, а только я уже прибыл. Вокзал, по моему убеждению, не место для естественного человека, но этот был не совсем похож на мои прежние вокзалы. Тут было по-южному гортанней и шумней, но одновременно почему-то и спокойней. Конечно же толкучка, даже более темпераментная, но как-то вроде и не толкается никто… Не было тут той затравленности российского пассажира, где каждый сам по себе — боится за чемодан, боится опоздать, боится быть обиженным и обойденным, — и оттого появляется в нем автобусная, вокзальная твердоватость и туповатость, и сам он становится похож формой и твердостью на свой фанерный чемодан с царапающими и цепляющими углами, и лицо — как замок. Такой заденет плечом — синяк будет. Тут толкотня была другая — базарная, мягкая, — где перешагивают чемоданы, как арбузы и дыни. И в ожидании нет трагедии: можно взвеситься на аэрофлотовских весах, красивых, как часы… Взвешивают детей, взвешивают бабушек, взвешиваются сами. Никто их не гонит и не кричит на них, как ни странно. Я приехал с желанием, чтобы мне здесь нравилось, и мне нравилось. Весил же я все столько же. Тридцать лет от роду. Весы показывали 7 сентября 1967 года. Я ждал, когда прилетит мой чемодан, и пялился на вывески, как дошкольник… ԱԷՐՈՖԼՈՏԻ ՊԱՐՏԱԿԱՆՈՒԹՅՈՒՆՆԵՐԸ Что могло быть написано такими вот красивыми и значительными в своей непонятности буквами? Пословица? Пророчество? Строка бессмертного стихотворения?.....

[Անժելա Ալավերդյան]

Права-обязанности пассажира Аэрофлота вот что было написано этими удивительными буквами. Это утверждал справа уступивший первое место, подчиненный, как и положено переводу, русский текст. Но раз такие родные «не курить, не распивать, выхода нет» были переводом с армянского, не означало ли это, что армяне — вот кто ввел их в наше российское обращение? Не может быть. Значит, тут имел место редкий случай перевода справа налево или воссоздания оригинала по подстрочнику. Поразительно все-таки прочна природа уважения к печатному слову — ничем его не подорвать. Стоит столкнуться с чужим языком — и благоговение перед таинством грамоты, как у подписывающегося крестом. Трудно тогда поверить, что написать можно что угодно, так же как и сказать. Трудно поверить в безразличие таких мудрых и совершенных букв к словам, ими составленным. «Буквы… Ну подумаешь, буквы! — увещевал себя я. — Разве что красивые. Русские, что ли, некрасивые? А ими что угодно пиши! — это же меня не смущает… — И только тогда подумал: — Ладно, пусть. Пусть с русского на армянский, хоть и справа налево… Но разве это русский — то, что справа?.. С какого же это злого языка на русский-то ?

[Մարիամ Սարգսյան.]

Два мастера слова, Андрей Битов и Грант Матевосян, были большими друзьями. О потере "дяди, родного человека" в беседе со Sputnik Армения рассказывает Давид Матевосян.

Без названия (8).jpg

Потеря Андрея Битова – это потеря родного человека. Такими словами памяти поделился режиссер Давид Матевосян – сын известного армянского писателя Гранта Матевосяна.

"На самом деле я потерял, можно сказать, родственника, дядю своего. В памяти все его приезды, начиная с 1967 года. Он не старался запомниться, просто был очень естественным, как и подобает светлому человеку, большому творцу", — сказал Матевосян-младший в беседе со Sputnik Армения.

На родине своего отца, в Лорийской области, он посадил два кедра, в память о двух писателях и друзьях.

[Մարիամ Սարգսյան.]

«Равных ему нет» — коллега о писателе Андрее Битове


В России вспоминают выдающегося петербургского литератора, скончавшегося 3 декабря на 82-м году жизни.
Писатель и сценарист Валерий Попов рассказал Пятому каналу о вкладе Андрея Битова в отечественную литературу.

По его словам, Битов стоял у истоков постмодернизма в СССР, воплотил в себе и классическую русскую литературу, и западную.

— Он держал мост между Россией и Западом. Его узнавали, его любили и награждали различными премиями в Европе. Европа была у него в руках, — вспоминает писатель.

Попов добавил, что жизнь и произведения Битова были полны трагедии и ярких противостояний.

[Մարիամ Սարգսյան.]

Первые воспоминания детства у Андрея Битова связаны с блокадной зимой 1941/42 года. Потом была эвакуация на Урал, затем переезд в Ташкент.

В школьные годы увлекся альпинизмом, в 16 лет получил значок «Альпинист СССР». Любовь к горам привела его в 1957 году в Ленинградский горный институт на геолого-разведочный факультет. Писать начал будучи студентом. В институте вошел в литобъединение под руководством Глеба Семенова.

В 1957 году сборник литобъединения, в который вошли и первые произведения А. Битова, был сожжен во дворе института в связи с событиями в Венгрии. Тогда же было исключение из института и служба в армии. В 1958 году ему удалось демобилизоваться, восстановиться в институте, который он окончил в 1962 году.

Первые рассказы были опубликованы в альманахе «Молодой Ленинград» в 1960 году, затем они вошли в сборник «Большой шар», вышедший в 1963 году в Ленинграде. С этого года Андрей Битов становится профессиональным писателем. В 1965 году он был принят в Союз писателей СССР.

В 1965–1967 годах учился на Высших сценарных курсах при Госкино в Москве. Его сокурсниками были Р. Габриадзе, В. Маканин, Р. Ибрагимбеков, Г. Матевосян.

В 1973–1974 учился в аспирантуре Института мировой литературы (ИМЛИ). Диссертация, написанная по специальности «теория литературы», была представлена к защите, но защищать ее не стал.

В 1967 году в Москве вышла первая книга – «Дачная местность», затем последовали: «Аптекарский остров» (1968), «Уроки Армении» (1969), «Образ жизни» (1972), «Дни человека» (1976), «Семь путешествий» (1976).

В 1986 году были изданы книги «Грузинский альбом», «Человек в пейзаже» и «Статьи из романа». В 1987 году вышел роман «Улетающий Монахов».
В 1988 году участвовал в создании российского Пен-клуба, с 1991 года был его президентом.

В 1991 году был одним из создателей неформального объединения «БаГаЖъ» (Битов, Ахмадулина, Алешковский, Жванецкий). Преподавал в Литературном институте им. Горького.

Ушёл из жизни 3 декабря 2018 года.

[Մարիամ Սարգսյան.]

ПРИЗЫ И НАГРАДЫ

Лауреат Государственной премии РФ и премии «Северная Пальмира» за роман «Оглашенные» (последний роман, завершающий «Империю в четырех измерениях»), 1997.
Лауреат международных премий: Андрея Белого в Санкт-Петербурге (1990), Лучшая иностранная книга года (Париж, 1990) за роман «Пушкинский дом».

[Մարիամ Սարգսյան.]

У Андрея Битова много замечательных наблюдений. Например, об уме, который равен нулю. Там, где неумный человек будет вспоминать и применять к новому поводу уже известные ему вещи, умный останется перед реальностью ни с чем, будет исходить из ничего, начинать с нуля. В своем роде это эхо к аристотелевскому удивлению, с которого начинается мудрость. Не хочу обидеть других наших прозаиков, у них есть другие достоинства, но такой нулевой ум – поэтический и философский – был только у Битова. Из такого ума происходит и особое изящество его письма.(Ольга Седакова)

[Մարիամ Սարգսյան.]

Если попробовать описать, кем на самом деле был Битов, придется собрать длинную цепочку слов, ни одно из которых не будет ухватывать его целиком. Писатель, поэт, эссеист, путешественник, художник, президент ПЕН-центра, вокалист и фронтмен «Пушкин-бенда» (в котором под складный вой мастеров фриджаза зачитывал черновики стихотворений Пушкина со всеми вариантами и разно-чтениями), мыслитель, нумеролог, отец и предтеча русского литературного постмодернизма, исследователь внутренней жизни империй, создатель Новой Пушкинской премии, автор идеи памятника Чижику-Пыжику на Фонтанке...